В МИРЕ / #6_2026
Пятнадцать раз по пять
Текст: Наталия АНДРЕЕВА, CEO & founder аналитической наногруппы «Другая стратегия», член Инвестиционного комитета Северо-Западного центра трансфера технологий / Фото: АСЭ, Википедия, Getty Images, Unsplash, FESCO
В 2016 году в Китае стартовала очередная, 15‑я пятилетка. По замыслу китайского руководства, она должна обеспечить стране полную технологическую независимость и полное же технологическое лидерство по огромному спектру направлений. Во что планирует инвестировать Китай? Удастся ли России принять участие в банкете?
Новая фаза
В марте 2026 года четвертая сессия Всекитайского собрания народных представителей 14‑го созыва и четвертая сессия В К Народного политического консультативного совета Китая утвердили проект плана на 15‑ю пятилетку (2026−2030 годы), а также еще ряд документов (экологический кодекс, закон о планировании и пр.), определяющих развитие страны до 2035 года.
Очередной виток госпланирования, в том числе в сфере технологий, происходил в сравнительно неплохих (по сравнению с ЕС и США) условиях.
Экономическое развитие Китая стабильно успешно: к концу 14‑й пятилетки объем ВВП превысил $ 20 трлн (140 трлн юаней), причем порядка 10,5% от этого объема составила общая добавленная стоимость отраслей, связанных с цифровыми технологиями, а еще 2,8% — затраты на R&D. Реальные доходы населения росли темпами порядка 5,4% в год; в городах было создано 62+ млн рабочих мест.
Ставка на технологическую независимость и "опору на собственные силы" в области высоких технологий, науки и инноваций, последовательно реализуемая уже несколько лет, в целом оправдала себя: из более тысячи стратегически значимых продуктов, поставлявшихся в страну из-за рубежа и попавших в "Каталог [приоритетных] инноваций и развития промышленной базы" 2021 года, порядка 50% теперь производится в Китае, причем часть из них была разработана с нуля и по ТТХ превзошла мировые аналоги. С 2019 года в стране появилось больше 10 тыс. новых компаний — нишевых технологических чемпионов (или, как их называют в Китае, «малых гигантов») и еще порядка 140 тыс. малых и средних специализированных инновационных компаний.
Промышленный экспорт из Китая, и без того немаленький, в 2021−2025 годах вырос примерно на 11%; при этом бо́льшая часть прироста пришлась на страны Азии (Вьетнам, Индию, Таиланд) и Россию. Параллельно заметно снизился импорт в Китай промышленной и хайтек-продукции; в частности, объемы импорта из Германии упали за тот же период на 25% (- € 31 млрд, или 2% от всего немецкого экспорта в 2021 году); та же картина и с импортом из Японии (- 25%/$ 38 млрд, или 5% японского экспорта); по остальным странам снижение не столь заметное (в среднем порядка 5%), но устойчивое.
С точки зрения технологий и продуктовых групп, заметно подрос экспорт по многим приоритетным для Китая направлениям (судостроение — до 30% глобального экспорта; оборудование для энергетики — до 40% и пр.). При этом по отдельным нишевым высокотехнологичным направлениям — от промышленных химикатов (О-ксилен, тетрахлорэтилен) до тяжелого машиностроения (гусеничные тракторы, станки с ЧПУ для расточки металла и пр.) — экспорт увеличился на порядки; а общее количество хайтек-продуктов, китайский экспорт которых превышает 50% от общемирового, выросло со 192 до 315.
В марте 2026 года четвертая сессия Всекитайского собрания народных представителей 14‑го созыва и четвертая сессия В К Народного политического консультативного совета Китая утвердили проект плана на 15‑ю пятилетку (2026−2030 годы), а также еще ряд документов (экологический кодекс, закон о планировании и пр.), определяющих развитие страны до 2035 года.
Очередной виток госпланирования, в том числе в сфере технологий, происходил в сравнительно неплохих (по сравнению с ЕС и США) условиях.
Экономическое развитие Китая стабильно успешно: к концу 14‑й пятилетки объем ВВП превысил $ 20 трлн (140 трлн юаней), причем порядка 10,5% от этого объема составила общая добавленная стоимость отраслей, связанных с цифровыми технологиями, а еще 2,8% — затраты на R&D. Реальные доходы населения росли темпами порядка 5,4% в год; в городах было создано 62+ млн рабочих мест.
Ставка на технологическую независимость и "опору на собственные силы" в области высоких технологий, науки и инноваций, последовательно реализуемая уже несколько лет, в целом оправдала себя: из более тысячи стратегически значимых продуктов, поставлявшихся в страну из-за рубежа и попавших в "Каталог [приоритетных] инноваций и развития промышленной базы" 2021 года, порядка 50% теперь производится в Китае, причем часть из них была разработана с нуля и по ТТХ превзошла мировые аналоги. С 2019 года в стране появилось больше 10 тыс. новых компаний — нишевых технологических чемпионов (или, как их называют в Китае, «малых гигантов») и еще порядка 140 тыс. малых и средних специализированных инновационных компаний.
Промышленный экспорт из Китая, и без того немаленький, в 2021−2025 годах вырос примерно на 11%; при этом бо́льшая часть прироста пришлась на страны Азии (Вьетнам, Индию, Таиланд) и Россию. Параллельно заметно снизился импорт в Китай промышленной и хайтек-продукции; в частности, объемы импорта из Германии упали за тот же период на 25% (- € 31 млрд, или 2% от всего немецкого экспорта в 2021 году); та же картина и с импортом из Японии (- 25%/$ 38 млрд, или 5% японского экспорта); по остальным странам снижение не столь заметное (в среднем порядка 5%), но устойчивое.
С точки зрения технологий и продуктовых групп, заметно подрос экспорт по многим приоритетным для Китая направлениям (судостроение — до 30% глобального экспорта; оборудование для энергетики — до 40% и пр.). При этом по отдельным нишевым высокотехнологичным направлениям — от промышленных химикатов (О-ксилен, тетрахлорэтилен) до тяжелого машиностроения (гусеничные тракторы, станки с ЧПУ для расточки металла и пр.) — экспорт увеличился на порядки; а общее количество хайтек-продуктов, китайский экспорт которых превышает 50% от общемирового, выросло со 192 до 315.
Доля Китая в общем объеме глобального экспорта по отдельным продуктовым группам, %
При этом головокружение от успехов (на уровне госполитики) в Китае пока не случилось: в плане на 15‑ю пятилетку прямо названы все проблемы, на которые любят указывать рьяные критики китайской модели развития. Несбалансированное развитие — с его циклическими, структурными и институциональными проблемами; сохраняющееся перепроизводство, усугубляемое не столько глобальной экономической ситуацией, сколько слабым внутренним спросом; сложности с трансформацией «старых» отраслей промышленности, которые когда-то выступали драйвером экономического роста, а сейчас стагнируют; сохраняющиеся риски, связанные с перераздутым сектором недвижимости; рост задолженности местных бюджетов; наконец, старение населения, результирующее в новые экономические и социальные вызовы.
Именно этот спектр проблем определил особенности технологической политики Китая на 15‑ю пятилетку.
Во-первых, технологическое развитие вписано в пятилетний план не само по себе, а как основной компонент, который должен обеспечить достижение главных целей социально-экономического развития страны в целом — к 2035 году увеличить ВВП вдвое (по сравнению с 2020 годом), стимулировать рост потребления в домохозяйствах, создать единый национальный рынок [для всего] и провести новую индустриализацию/модернизацию традиционных отраслей (металлургия, сельское хозяйство и пр.).
Во-вторых, в качестве основного инструмента достижения этих целей рассматриваются не технологии как таковые, а развитие промышленности, буквально — "создание современного промышленного комплекса и укрепление оснований реальной экономики". Соответственно, технологическое развитие нацелено почти исключительно на поддержку и модернизацию промышленного комплекса: целевое увеличение затрат государства и бизнеса на R&D (по плану — прибавка не менее 7% в год) должно результировать в перетекание инноваций из науки в промышленность — и, конечно, в создание новых высокотехнологичных продуктов.
Ровно поэтому архитектура «технологического лидерства» в китайской версии включает три основных взаимосвязанных компонента: 1) модернизация/развитие промышленности (в том числе традиционной); 2) поддержка новых отраслей, которыемогут выступить драйверами экономического роста в следующие 5−10 лет; 3) инвестиции в науку и инновации всех родов и видов (от фундаментальных исследований до чисто прикладных разработок, необходимых отраслям здесь и сейчас). Проще говоря, промышленность и экономика — всё, остальное — если не ничто, то что-то менее важное.
В-третьих, отдельный концептуальный вопрос, который решает (и частично уже решил) Китай, — это не только что́ производить, но и как производить; другими словами, какие новые высокотехнологичные продукты поставить во главу угла и каким должно быть производственное оборудование, необходимое для появления этих продуктов (и заодно, как должны быть организованы цепочки поставок). В этом смысле технологии/инновации на уровне госполитики рассматриваются как «новая производительная сила», наравне с более традиционными средствами производства: трудом, капиталом и землей.
В-четвертых, внутри каждого большого направления развития — хоть технологического, хоть социально-экономического — предусмотрены масштабные вложения в основу основ, а именно в инфраструктуру и/или оборудование. То есть в суровый хард, создание которого требует больших капитальных затрат и, как правило, не по силам отдельным компаниям и даже целым отраслям.
И в‑пятых, несмотря на то что формально план на 15‑ю пятилетку — новый, в нем сохранена преемственность в области научной, технологической, инновационной и промышленной политики, начиная с ключевых программ развития («Прорыв в области передового технологического оборудования», «Индустрии будущего» и пр.) и заканчивая форматами реализации проектов.
Именно этот спектр проблем определил особенности технологической политики Китая на 15‑ю пятилетку.
Во-первых, технологическое развитие вписано в пятилетний план не само по себе, а как основной компонент, который должен обеспечить достижение главных целей социально-экономического развития страны в целом — к 2035 году увеличить ВВП вдвое (по сравнению с 2020 годом), стимулировать рост потребления в домохозяйствах, создать единый национальный рынок [для всего] и провести новую индустриализацию/модернизацию традиционных отраслей (металлургия, сельское хозяйство и пр.).
Во-вторых, в качестве основного инструмента достижения этих целей рассматриваются не технологии как таковые, а развитие промышленности, буквально — "создание современного промышленного комплекса и укрепление оснований реальной экономики". Соответственно, технологическое развитие нацелено почти исключительно на поддержку и модернизацию промышленного комплекса: целевое увеличение затрат государства и бизнеса на R&D (по плану — прибавка не менее 7% в год) должно результировать в перетекание инноваций из науки в промышленность — и, конечно, в создание новых высокотехнологичных продуктов.
Ровно поэтому архитектура «технологического лидерства» в китайской версии включает три основных взаимосвязанных компонента: 1) модернизация/развитие промышленности (в том числе традиционной); 2) поддержка новых отраслей, которыемогут выступить драйверами экономического роста в следующие 5−10 лет; 3) инвестиции в науку и инновации всех родов и видов (от фундаментальных исследований до чисто прикладных разработок, необходимых отраслям здесь и сейчас). Проще говоря, промышленность и экономика — всё, остальное — если не ничто, то что-то менее важное.
В-третьих, отдельный концептуальный вопрос, который решает (и частично уже решил) Китай, — это не только что́ производить, но и как производить; другими словами, какие новые высокотехнологичные продукты поставить во главу угла и каким должно быть производственное оборудование, необходимое для появления этих продуктов (и заодно, как должны быть организованы цепочки поставок). В этом смысле технологии/инновации на уровне госполитики рассматриваются как «новая производительная сила», наравне с более традиционными средствами производства: трудом, капиталом и землей.
В-четвертых, внутри каждого большого направления развития — хоть технологического, хоть социально-экономического — предусмотрены масштабные вложения в основу основ, а именно в инфраструктуру и/или оборудование. То есть в суровый хард, создание которого требует больших капитальных затрат и, как правило, не по силам отдельным компаниям и даже целым отраслям.
И в‑пятых, несмотря на то что формально план на 15‑ю пятилетку — новый, в нем сохранена преемственность в области научной, технологической, инновационной и промышленной политики, начиная с ключевых программ развития («Прорыв в области передового технологического оборудования», «Индустрии будущего» и пр.) и заканчивая форматами реализации проектов.
Масштабная модернизация
Лучше всего политические последовательность и преемственность заметны в области промышленной политики.
Основные дефициты в плане промышленного развития, в том числе связанного с хайтеком, были определены еще в 2010−2011 годах (в рамках 12‑й пятилетки); в 2015 году была принята программа Made in China 2025, направленная на системное развитие производственной базы и повышение качества продукции; в 2016‑м — утверждена программа «Проект укрепления промышленной базы» (до 2020 года), которая, видоизменяясь, дожила до 2022 года и — на 20‑м съезде КПК — превратилась в "Проект реконструкции промышленной базы", реализуемый в тандеме с "Проектом прорыва в области передового технологического оборудования".
В 2026 году именно эти две программы стали несущей конструкцией для стратегии развития промышленного комплекса, заложенной в план на 15‑ю пятилетку и состоящей из двух основных компонентов: создание полностью китайского сверхвысокотехнологичного оборудования (и продуктов) и обновление всей промышленности — как с точки зрения продукции, так и с точки зрения технологий.
В отличие от предыдущей версии «большой промышленной политики» Китая — программы Made in China 2025, — нынешний подход должен затронуть всю промышленность, от и до.
«Проект прорыва в области передового технологического оборудования" — основной государственный финансовый локомотив, призванный обеспечить появление в Китае собственных линеек хайтек-оборудования всех родов и видов. Для этого сначала необходимо ликвидировать зависимость страны от зарубежных поставок, а затем вывести на глобальный рынок передовые и конкурентоспособные продукты в приоритетных областях.
Механизмы организации поддержки в рамках «Проекта прорыва в области передового технологического оборудования» очень разные: открытые конкурсы (в том числе по ТЗ от профильных министерств), адресный отбор участников, соглашения между компаниями и органами госвласти (с обязательствами по доработке технологий для нужного уровня); они подбираются в зависимости от масштабности задач и сложности решаемых технологических проблем.
Отдельная роль отведена провинциям и провинциальным администрациям: именно они определяют, какие технологии и/или группы оборудования способны разработать и произвести локальные предприятия.
Например, в 2023−2024 годах в рамках реализации программы провинциального уровня «Проект прорыва в области передового технологического оборудования» в провинции Сычуань порядка $ 57 млн из местного бюджета было вложено в 57 проектов. По результатам инвестиций к 2025 году были разработаны и продемонстрированы 19 единиц передового оборудования, в том числе импульсная турбина мощностью 500 МВт (Dongfang Electric Corporation); пилотируемый летательный аппарат eVTOL AE200 (Sichuan Wofei Changkong Technology Development Co.), прошедший летные испытания; система светодиодного освещения для салонов гражданских самолетов (Sichuan Jiuzhou Optoelectronic Technology Co.) и др. Ожидается, что к моменту завершения финансирования проекты получат более 200 прорывных технологий, в некоторых случаях — превосходящих все мировые образцы.
Лучше всего политические последовательность и преемственность заметны в области промышленной политики.
Основные дефициты в плане промышленного развития, в том числе связанного с хайтеком, были определены еще в 2010−2011 годах (в рамках 12‑й пятилетки); в 2015 году была принята программа Made in China 2025, направленная на системное развитие производственной базы и повышение качества продукции; в 2016‑м — утверждена программа «Проект укрепления промышленной базы» (до 2020 года), которая, видоизменяясь, дожила до 2022 года и — на 20‑м съезде КПК — превратилась в "Проект реконструкции промышленной базы", реализуемый в тандеме с "Проектом прорыва в области передового технологического оборудования".
В 2026 году именно эти две программы стали несущей конструкцией для стратегии развития промышленного комплекса, заложенной в план на 15‑ю пятилетку и состоящей из двух основных компонентов: создание полностью китайского сверхвысокотехнологичного оборудования (и продуктов) и обновление всей промышленности — как с точки зрения продукции, так и с точки зрения технологий.
В отличие от предыдущей версии «большой промышленной политики» Китая — программы Made in China 2025, — нынешний подход должен затронуть всю промышленность, от и до.
«Проект прорыва в области передового технологического оборудования" — основной государственный финансовый локомотив, призванный обеспечить появление в Китае собственных линеек хайтек-оборудования всех родов и видов. Для этого сначала необходимо ликвидировать зависимость страны от зарубежных поставок, а затем вывести на глобальный рынок передовые и конкурентоспособные продукты в приоритетных областях.
Механизмы организации поддержки в рамках «Проекта прорыва в области передового технологического оборудования» очень разные: открытые конкурсы (в том числе по ТЗ от профильных министерств), адресный отбор участников, соглашения между компаниями и органами госвласти (с обязательствами по доработке технологий для нужного уровня); они подбираются в зависимости от масштабности задач и сложности решаемых технологических проблем.
Отдельная роль отведена провинциям и провинциальным администрациям: именно они определяют, какие технологии и/или группы оборудования способны разработать и произвести локальные предприятия.
Например, в 2023−2024 годах в рамках реализации программы провинциального уровня «Проект прорыва в области передового технологического оборудования» в провинции Сычуань порядка $ 57 млн из местного бюджета было вложено в 57 проектов. По результатам инвестиций к 2025 году были разработаны и продемонстрированы 19 единиц передового оборудования, в том числе импульсная турбина мощностью 500 МВт (Dongfang Electric Corporation); пилотируемый летательный аппарат eVTOL AE200 (Sichuan Wofei Changkong Technology Development Co.), прошедший летные испытания; система светодиодного освещения для салонов гражданских самолетов (Sichuan Jiuzhou Optoelectronic Technology Co.) и др. Ожидается, что к моменту завершения финансирования проекты получат более 200 прорывных технологий, в некоторых случаях — превосходящих все мировые образцы.
Хотя тематическое и географическое разнообразие проектов создания приоритетного для страны хайтек-оборудования очень велико (как и механизмов предоставления им финансирования), формат их организации остается неизменным уже много лет — это инновационно-технологические и продуктовые консорциумы, возглавляемые крупными хайтек-компаниями. Причем в последние годы доминирование этого формата обусловлено не только тем, что запредельная сложность искомых технологий и продуктов требует участия в разработке компаний, университетов, R&D- и инжиниринговых центров, венчура и пр., но и стратегическими соображениями партии и правительства (в связи с проблемами в области цепочек поставок и их безопасности).
Второй значимый компонент промышленной политики в 15‑й пятилетке — системная модернизация традиционных отраслей промышленности (программа «Проект укрепления промышленной базы»), включающая поддержку технологической и цифровой трансформации промышленных предприятий, развитие передовых/"умных" производственных технологий, переход к экологически-дружественным способам производства и развитие сервисных бизнес-моделей в промышленности.
С технологической точки зрения, программа предполагает инвестиции в четыре «физических» (хард) направления — так называемые базовые компоненты (подсистемы, приборы и пр.), базовые материалы, передовые производственные процессы и технологии, необходимые промышленности. Параллельно планируется поддержка «софта" — промышленного ПО, полностью китайских операционных систем и алгоритмов, в том числе в логике обеспечения безопасности цепочек поставок и полной ликвидации зависимости от зарубежных поставщиков соответствующих решений.
В части сложного промышленного ПО успехи Китая и без того заметны: к 2026 году Kylin Software, Huawei, Tencent и Alibaba Cloud Computing в партнерстве с крупными производственными компаниями разработали и выпустили на рынок полноценные серверные операционные системы. ПО для компьютерного проектирования и моделирования в целом соответствует международным требованиям — с той поправкой, что качественные специализированные решения в CAD/CAE созданы только для среднетехнологичных продуктов и компонентов: автомобильных деталей, бытовой техники, пресс-форм и пр. Все хайтек-разработки — кроме исключений вроде судостроения, обеспеченного высококлассными китайскими инхауз CAE-системами от CSSC Haizhou System Technology — по-прежнему опираются на зарубежные решения.
Что касается механики поддержки проектов, она предусмотрительно дифференцирована в зависимости от сложности целевых технологий и продуктов. Например, в части развития сверхсложного производственного оборудования и промышленного ПО финансирование предоставляется преимущественно консорциумам предприятий (промышленность, университеты и пр.), способным довести разработку как минимум до proof-of-concept. В чуть менее сложных направлениях, таких как «зеленая» нефтехимия, биомед, ВИЭ и пр., финансирование может быть предоставлено крупным предприятиям, лидирующим в соответствующих отраслях и сферах.
Второй значимый компонент промышленной политики в 15‑й пятилетке — системная модернизация традиционных отраслей промышленности (программа «Проект укрепления промышленной базы»), включающая поддержку технологической и цифровой трансформации промышленных предприятий, развитие передовых/"умных" производственных технологий, переход к экологически-дружественным способам производства и развитие сервисных бизнес-моделей в промышленности.
С технологической точки зрения, программа предполагает инвестиции в четыре «физических» (хард) направления — так называемые базовые компоненты (подсистемы, приборы и пр.), базовые материалы, передовые производственные процессы и технологии, необходимые промышленности. Параллельно планируется поддержка «софта" — промышленного ПО, полностью китайских операционных систем и алгоритмов, в том числе в логике обеспечения безопасности цепочек поставок и полной ликвидации зависимости от зарубежных поставщиков соответствующих решений.
В части сложного промышленного ПО успехи Китая и без того заметны: к 2026 году Kylin Software, Huawei, Tencent и Alibaba Cloud Computing в партнерстве с крупными производственными компаниями разработали и выпустили на рынок полноценные серверные операционные системы. ПО для компьютерного проектирования и моделирования в целом соответствует международным требованиям — с той поправкой, что качественные специализированные решения в CAD/CAE созданы только для среднетехнологичных продуктов и компонентов: автомобильных деталей, бытовой техники, пресс-форм и пр. Все хайтек-разработки — кроме исключений вроде судостроения, обеспеченного высококлассными китайскими инхауз CAE-системами от CSSC Haizhou System Technology — по-прежнему опираются на зарубежные решения.
Что касается механики поддержки проектов, она предусмотрительно дифференцирована в зависимости от сложности целевых технологий и продуктов. Например, в части развития сверхсложного производственного оборудования и промышленного ПО финансирование предоставляется преимущественно консорциумам предприятий (промышленность, университеты и пр.), способным довести разработку как минимум до proof-of-concept. В чуть менее сложных направлениях, таких как «зеленая» нефтехимия, биомед, ВИЭ и пр., финансирование может быть предоставлено крупным предприятиям, лидирующим в соответствующих отраслях и сферах.
Форматы финансирования групп технологий и продуктов (в рамках «Проекта укрепления промышленной базы»)
Третий кит промышленного развития Китая на 2026−2030 годы — систематическое повышение качества продукции всего промкомплекса («Проект обеспечения производственного превосходства за счет развития качества»). Как и программы, обозначенные выше, проект повышения качества стартовал еще до 15‑й пятилетки (в конце 2023 года, в рамках дополнительной поддержки программы Made in China 2025), но стал одной из основ промышленной и технологической политики страны, в первую очередь благодаря продуктовой ориентации.
Общестрановые и корпоративные стандарты обеспечения качества должны охватить весь производственный цикл продукта, от R&D до выпуска, и, что еще важнее, ориентироваться на конечных пользователей: способствовать трансформации компаний в направлении максимальной клиентоцентричности, ориентироваться на уровень удовлетворенности пользователей (в том числе предполагать регулярное проведение соответствующих опросов/исследований и создание моделей прогнозирования спроса).
Общестрановые и корпоративные стандарты обеспечения качества должны охватить весь производственный цикл продукта, от R&D до выпуска, и, что еще важнее, ориентироваться на конечных пользователей: способствовать трансформации компаний в направлении максимальной клиентоцентричности, ориентироваться на уровень удовлетворенности пользователей (в том числе предполагать регулярное проведение соответствующих опросов/исследований и создание моделей прогнозирования спроса).
Технологические и продуктовые приоритеты в области создания хайтек-оборудования и укрепления промышленной базы (15‑я пятилетка)
1. Новые производственные технологии:
2. Стратегически важное оборудование для реального сектора и промышленности: крупные круизные суда, СПГ-танкеры, высокоскоростные электропоезда, интеллектуальная с/х техника, крупное плавильное оборудование, нефтехимические установки, газовые турбины, установки для гидрогенерации большой мощности, электронное оборудование и др.
- новые материалы высокого качества: высокочистые кварцевые, био-, функциональные из редкоземельных элементов, сверхпроводящие; специальные стали, металлы сверхвысокой чистоты, полимеры, композиты, высокотемпературные сплавы;
- базовые компоненты и подсистемы для промышленности: высокоскоростные прецизионные подшипники, высокопараметрические зубчатые передачи, трансмиссии, высокопроизводительные электродвигатели, системы управления; универсальные компоненты (разъемы, датчики, сенсоры и пр.);
- универсальное и промышленное ПО: 100 % отечественные операционные системы, базы данных, языки программирования и компиляторы, ПО для облаков, инструменты для разработки/тестирования ПО, ПО для промышленных R&D, управления производством и бизнесом;
- станки с ЧПУ и иное высокоточное обрабатывающее оборудование; новые интеллектуальные системы числового управления, прецизионные измерения и пр.;
- приборостроение: новые измерительные устройства (детекция различных явлений в режиме реального времени, регулирование условий окружающей среды, калибровка и изменения, в том числе квантовая метрология).
2. Стратегически важное оборудование для реального сектора и промышленности: крупные круизные суда, СПГ-танкеры, высокоскоростные электропоезда, интеллектуальная с/х техника, крупное плавильное оборудование, нефтехимические установки, газовые турбины, установки для гидрогенерации большой мощности, электронное оборудование и др.
Неизбежность перемен
Как и в случае с уже сложившейся промышленностью и ее развитием, приоритет в части перспективных/только-только возникающих отраслей отдается их экономике (продуктам и бизнес-моделям), а не технологиям как таковым. В этом смысле план на 15‑ю пятилетку продолжает рамочную программу поддержки «индустрий будущего» (2024−2027), ориентированную на появление новых компаний (желательно «единорогов»), высокотехнологичных продуктов и бизнес-сценариев их применения.
Как и в случае с уже сложившейся промышленностью и ее развитием, приоритет в части перспективных/только-только возникающих отраслей отдается их экономике (продуктам и бизнес-моделям), а не технологиям как таковым. В этом смысле план на 15‑ю пятилетку продолжает рамочную программу поддержки «индустрий будущего» (2024−2027), ориентированную на появление новых компаний (желательно «единорогов»), высокотехнологичных продуктов и бизнес-сценариев их применения.
Целевые показатели развития «индустрий будущего» (к 2027 году)
100
- новых высокотехнологичных продуктов мирового уровня (в приоритетных «индустриях будущего»: квантовых технологиях, новых видах дисплеев, 6G и пр.);
- бизнес-сценариев их использования;
- ключевых/критических новых технологий;
- новых технологических компаний-лидеров;
- компаний, предоставляющих сервисы с использованием новых продуктов;
- новых техстандартов, необходимых для производства и эксплуатации продуктов.
Соответственно, система поддержки новых индустрий, как заявлено в плане на 15‑ю пятилетку, будет ориентирована на компании, продукты и их применение. Это спецмеханизмы снижения инвестиционных рисков (в том числе за счет их разделения между государством и бизнесом); создание «пилотных зон» для апробации и демонстрации новых продуктовых решений; тестирование продуктов и бизнес-моделей их использования в рамках экспериментальных правовых режимов («регуляторные песочницы», «регулирование по звонку»), а также опережающая разработка стандартов; поддержка инноваций, необходимых для производства этих продуктов, и т. д.
Кроме того, под новые продукты должна быть развернута инфраструктура нового типа, необходимая для их эксплуатации: полноценные сети 5G и гигабитные оптические сети, в среднесрочной перспективе — следующее поколение 5G (5G-A) и 10‑гигабитные сети, а также пилотные сети 6G, необходимые для полноценного функционирования интернета вещей. Это касается и вычислительных мощностей: планируется создание национальной вычислительной сети (параллельно с разворачиванием необходимых энергомощностей для электроснабжения) и специализированной блокчейн-сети.
Наконец (это уже стало обычным для Китая), в качестве отдельной задачи в русле развития новых отраслей обозначена работа над вопросами, связанными с интеллектуальной собственностью. Причем речь идет не столько о законах и правовых режимах, сколько о поддержке специализированных компаний: платформ, осуществляющих регистрацию ИС, ее лицензирование, продажу и пр.
Кроме того, под новые продукты должна быть развернута инфраструктура нового типа, необходимая для их эксплуатации: полноценные сети 5G и гигабитные оптические сети, в среднесрочной перспективе — следующее поколение 5G (5G-A) и 10‑гигабитные сети, а также пилотные сети 6G, необходимые для полноценного функционирования интернета вещей. Это касается и вычислительных мощностей: планируется создание национальной вычислительной сети (параллельно с разворачиванием необходимых энергомощностей для электроснабжения) и специализированной блокчейн-сети.
Наконец (это уже стало обычным для Китая), в качестве отдельной задачи в русле развития новых отраслей обозначена работа над вопросами, связанными с интеллектуальной собственностью. Причем речь идет не столько о законах и правовых режимах, сколько о поддержке специализированных компаний: платформ, осуществляющих регистрацию ИС, ее лицензирование, продажу и пр.
Приоритетные новые отрасли — потенциальные драйверы роста (15‑я пятилетка)
Микроэлектроника:
Воплощенный/физический ИИ:
Биопроизводство:
Батареи нового типа:
Аэрокосмическая отрасль:
Крупногабаритные самолеты:
Техника для «малых высот»:
Водородная энергетика:
Интерфейсы «мозг — компьютер»:
Высокотехнологичные медицинские устройства:
- оптимизация технологических процессов;
- разработка ключевого оборудования для производства (в том числе литографических установок), материалов, компонентов и пр.;
- интегральные схемы, высокопроизводительные процессоры, память высокой плотности;
- широкозонные полупроводники (оксид галлия, алмаз и пр.).
Воплощенный/физический ИИ:
- создание учебных сред для воплощенного интеллекта (в том числе за счет синтеза «реальность + VR»);
- развитие ИИ на основе физики;
- поддержка коммерческого внедрения продуктов с использованием воплощенного интеллекта, включая человекоподобных роботов.
Биопроизводство:
- развитие базовых технологий (инженерия ферментов, интеллектуальное проектирование биологических видов, интеллектуальная ферментация);
- поддержка биоинжиниринга, биофармацевтики и биоэнергетики;
- R&D в области клеточной и генной терапии, антител, нуклеиновых кислот, радиофармпрепаратов;
- создание системы «экстренных» R&D (в том числе разработка и производство вакцин и иных препаратов).
Батареи нового типа:
- разработка новых материалов (высокоемкостных электродных, высокопроводящих электролитных и др.);
- разработка хайтек-оборудования для производства батарей (точного нанесения покрытий, скоростного ламинирования);
- поддержка внедрения в различных отраслях высокобезопасных батарей с высокой плотностью энергии.
Аэрокосмическая отрасль:
- мощные энергетические системы и универсальные бортовые компьютеры для спутников, легкие ракеты, многоразовые ракеты-носители;
- развитие оборонных технологий (управление роем, активная космическая оборона).
Крупногабаритные самолеты:
- расширение производства C919 и самолетов других серий;
- разработка самолетов на новых источниках энергии;
- тестирование и внедрение авиадвигателя Changjiang‑1000A;
- разработка самолета C929.
Техника для «малых высот»:
- БПЛА с большой полезной нагрузкой;
- летательные аппараты вертикального взлета и посадки;
- развитие профильных технологий (интеллектуальное управление полетом, силовые установки, обеспечение безопасности и пр.).
Водородная энергетика:
- оборудование для производства водорода из ВИЭ;
- экономически безопасные технологии хранения/транспортировки, в т. ч. в больших объемах;
- оптимизация водородной энергетической инфраструктуры;
- развитие применений водорода в разном виде («зеленый» аммиак, авиационное топливо) и в разных отраслях (транспорт, энергетика и др.).
Интерфейсы «мозг — компьютер»:
- развитие ключевых технологий (программно-аппаратное обеспечение для электродов и спец. чипов, алгоритмы кодирования и декодирования сигналов);
- поддержка применения интерфейсов в диагностике заболеваний головного мозга, реабилитации и пр.
Высокотехнологичные медицинские устройства:
- передовое диагностическое оборудование — сверхвысококачественные компьютерные томографы, магнитно-резонансные томографы высокого разрешения, системы лучевой терапии, хирургические роботы;
- имплантируемые интервенционные устройства для лечения хронических заболеваний.
Наука и инновации
С точки зрения опоры на собственные силы, наука и условные инновации — самые проблемные темы для Китая: финансирование фундаментальной науки в стране, по оценке руководства, недостаточно. Доля затрат на нее не превышает 7% от общего объема вложений в R&D (для сравнения: в США — не менее 14%), количество оригинальных исследований невелико, форматы работы с фундаментальной наукой не соответствуют реалиям и мировым практикам.
Все это — логичные следствия многолетней ориентации страны на продукты и чисто прикладные разработки. Реформирование научного комплекса Китая (в том числе Академии наук) и пересборка сети национальных лабораторий, видимо, внесли не слишком большой вклад в решение проблем фундаментальности и оригинальности.
Поэтому в рамках плана на 15‑ю пятилетку «большие» научно-инновационные приоритеты таковы:
В этом подходе Китая к развитию научно-инновационного комплекса есть несколько особенностей, которые уже в среднесрочной перспективе могут обеспечить стране заметное конкурентное преимущество.
С точки зрения опоры на собственные силы, наука и условные инновации — самые проблемные темы для Китая: финансирование фундаментальной науки в стране, по оценке руководства, недостаточно. Доля затрат на нее не превышает 7% от общего объема вложений в R&D (для сравнения: в США — не менее 14%), количество оригинальных исследований невелико, форматы работы с фундаментальной наукой не соответствуют реалиям и мировым практикам.
Все это — логичные следствия многолетней ориентации страны на продукты и чисто прикладные разработки. Реформирование научного комплекса Китая (в том числе Академии наук) и пересборка сети национальных лабораторий, видимо, внесли не слишком большой вклад в решение проблем фундаментальности и оригинальности.
Поэтому в рамках плана на 15‑ю пятилетку «большие» научно-инновационные приоритеты таковы:
- увеличение количества оригинальных R&D и инноваций, в том числе для развития базовых технологий,
- развитие системы поддержки инноваций (от университетов до стартапов),
- стимулирование технологических компаний к более активному участию во всем, что происходит в науке и инновационной сфере.
В этом подходе Китая к развитию научно-инновационного комплекса есть несколько особенностей, которые уже в среднесрочной перспективе могут обеспечить стране заметное конкурентное преимущество.
Первая из них — декларируемый венчурный подход к фундаментальной науке. Поддержка исследований класса «высокий риск, высокая ценность результата» и, шире, создание нормативной среды и механизмов финансирования поддерживают небанальные направления R&D и (законодательно) толерантны к рискам и возможным провалам, в том числе в исследованиях «свободного поиска», не ориентирующихся на прикладные задачи. Отдельное направление работы государства в этой связи — создание максимально диверсифицированной системы инвестиций в фундаментальную науку, включая налоговые льготы, стимулирование со стороны местных администраций, компаний, социальных организаций и частных лиц, создание специализированных государственных фондов.
Вторая важная особенность — ставка не столько на организации (университеты, R&D-центры), сколько на команды/лаборатории. «Сборка» тем на общестрановом уровне происходит именно через лаборатории; проще говоря, объекты управления в данном случае — не организации, а приоритетные научные направления.
Третья особенность — четкие региональные приоритеты (без конкурсов, коврового финансирования и [предвыборного] кокетства). В 15‑й пятилетке планируется развитие научных центров и/или кластеров международного класса в Пекине (Пекин — Тяньцзинь — Хэбэй), Шанхае (дельта Янцзы), регионах Гуаньдун — Гонконг — Макао и Аньхуй/Хэфэй. Научные центры локального уровня будут разворачиваться в регионе Чэньду — Чунцин, Ухане и Сиане. Остальные регионы, желающие поучаствовать в научно-технологическом развитии за государственный счет, могут сделать это только через лаборатории и приоритетные научные направления: если в регионе есть какой-то задел/компетенции, то деньги будут; если нет, то нет.
Четвертая особенность — интенсивные вложения в инфраструктуру, в данном случае научную. В заявленных планах — развитие «фундаментальных» инфраструктур (третья фаза источника синхротронного излучения высокой энергии, установки для моделирования возмущений в глубоких слоях Земли) и, естественно, «прикладных» (установки для физического моделирования ключевых частей авиационных двигателей и газовых турбин, иные опытные установки для промышленных инноваций).
Интересный ход, теряющийся среди остальных планов, — инвестиции в зарубежную науку и зарубежные команды через систему «глобальных» научных фондов и развитие механизмов безопасного трансграничного обмена научными данными.
Вторая важная особенность — ставка не столько на организации (университеты, R&D-центры), сколько на команды/лаборатории. «Сборка» тем на общестрановом уровне происходит именно через лаборатории; проще говоря, объекты управления в данном случае — не организации, а приоритетные научные направления.
Третья особенность — четкие региональные приоритеты (без конкурсов, коврового финансирования и [предвыборного] кокетства). В 15‑й пятилетке планируется развитие научных центров и/или кластеров международного класса в Пекине (Пекин — Тяньцзинь — Хэбэй), Шанхае (дельта Янцзы), регионах Гуаньдун — Гонконг — Макао и Аньхуй/Хэфэй. Научные центры локального уровня будут разворачиваться в регионе Чэньду — Чунцин, Ухане и Сиане. Остальные регионы, желающие поучаствовать в научно-технологическом развитии за государственный счет, могут сделать это только через лаборатории и приоритетные научные направления: если в регионе есть какой-то задел/компетенции, то деньги будут; если нет, то нет.
Четвертая особенность — интенсивные вложения в инфраструктуру, в данном случае научную. В заявленных планах — развитие «фундаментальных» инфраструктур (третья фаза источника синхротронного излучения высокой энергии, установки для моделирования возмущений в глубоких слоях Земли) и, естественно, «прикладных» (установки для физического моделирования ключевых частей авиационных двигателей и газовых турбин, иные опытные установки для промышленных инноваций).
Интересный ход, теряющийся среди остальных планов, — инвестиции в зарубежную науку и зарубежные команды через систему «глобальных» научных фондов и развитие механизмов безопасного трансграничного обмена научными данными.
Приоритетные фронтирные научно-технологические направления
Искусственный интеллект:
Квантовые технологии:
Управляемый термоядерный синтез:
Биотехнологии:
Нейронауки:
Глубоководные и полярные исследования:
Исследования дальнего космоса:
- высокопроизводительные ИИ-чипы, доступное базовое ПО, инновационные решения для базовых фреймворков;
- R&D в области алгоритмов (объяснимость, принятие решений) и управления ИИ (управление данными, безопасность).
Квантовые технологии:
- коммуникационные сети;
- универсальные (под масштабирование применения) и специализированные компьютеры;
- высокоточные измерения.
Управляемый термоядерный синтез:
- системы топливного цикла, облучение материалов, высокомощные лазеры, сверхпроводящие магниты;
- эксперименты по ряду направлений (в том числе оптимизация зажигания газотопливной смеси в т/я синтезе).
Биотехнологии:
- редактирование генома, молекулярно-точная доставка, редактирование/управление клетками, тканевая инженерия;
- R&D в области искусственных систем и органов, производства органов, систем «орган-на-чипе»;
- ПО для проектирования и моделирования в биоинжиниринге.
Нейронауки:
- исследование когнитивных и функциональных механизмов работы мозга, новая приборная/ технологическая платформа для обнаружения и регулирования мозговой активности;
- технологии поддержки здоровья мозга (новые продукты, профилактика, диагностика и пр.);
- интеллектуальные системы, имитирующие работу мозга.
- Новые фармпрепараты и профилактика массовых заболеваний:
- технологии профилактики, диагностики и терапии рака, заболеваний мозга, сердечно-сосудистых, инфекционных и хронических респираторных;
- технологии для раннего скрининга, прецизионной медицины и терапии заболеваний;
- фармпрепараты для лечения массовых и редких заболеваний.
Глубоководные и полярные исследования:
- глубоководное бурение + разведка и разработка природных ресурсов (газовые гидраты, нефть, природный газ);
- создание интеллектуальных технологий для глубоководных исследований/работ и исследований в экстремальных условиях;
- разработка оборудования (глубоководные станции, системы наблюдения «суша — море», добыча полезных ископаемых);
- фундаментальные исследования (наблюдение за глубоководными районами, технологии глубоководного зрения).
Исследования дальнего космоса:
- фундаментальные исследования Луны и границ Солнечной системы, защита от астероидов;
- разработка оборудования (тяжелых ракет-носителей, международной лунной исследовательской станции), возвращение образцов с Марса и пр.
Цифровое все
Помимо промышленности, новых индустрий и науки с инновациями в плане на 15‑ю пятилетку есть еще одна сквозная технологическая тема — все, что связано с цифровыми технологиями, и в первую очередь — искусственный интеллект.
Приоритеты Китая в части цифрового развития достаточно предсказуемы.
Первый — развитие вычислительных мощностей, крупномасштабных, высокопроизводительных и, по возможности, «зеленых"/экологически нейтральных. В качестве отдельного направления рассматриваются альтернативные варианты, включая облачные и периферийные вычисления, а также вычисления на различных пользовательских устройствах (смартфонах, ПК и др.), в том числе для снижения стоимости использования вычислительных мощностей малых и средних предприятий.
Как и в случае с промышленной/ инновационной политикой, Китай действует в высшей степени последовательно: крупнейший общестрановой проект по наращиванию вычислительных мощностей — "Данные на востоке, вычисления на западе" — стартовал еще в 2022 году, и за два года в его рамках в Ганьсу, Нинься и других городах и провинциях были развернуты вычислительные кластеры мощностью более 50 тыс. петафлопс.
В июне 2026 года, после принятия рамочного плана на 15‑ю пятилетку и в полном соответствии с заявленными целями, была обнародована еще одна программа создания национальной сети специализированных ЦОДов для ИИ-вычислений общей стоимостью порядка $ 300 млрд (2 трлн юаней). Проекты будут финансироваться из государственных инвестфондов; ожидается, что ЦОДы начнут работать как сеть уже в 2028 году, а к 2030 году проект должен быть полностью завершен. Операторами ЦОДов станут компании с государственным участием, в том числе China Mobile и China Telecom; как минимум 80% ИИ-чипов должно быть закуплено у китайских поставщиков — в первую очередь, видимо, у Huawei.
Второе большое направление — развитие ИИ-моделей и алгоритмов, начиная с R&D и разработки новых базовых теоретических оснований для вычислений и заканчивая технологиями оптимизации имеющихся алгоритмов. Цели и задачи Китая в плане ИИ-моделей более абстрактны, поскольку находятся в ведении условно-частного технологического бизнеса. Предполагается поддержка развития технологических решений в сфере мультимодальных моделей, ИИ-агентов, воплощенного и "роевого" и универсального ИИ, специализированных отраслевых ИИ-моделей.
Третий компонент всеобщей цифровизации и ИИ-зации, в наибольшей степени зависимый от государства и госрегулирования, — развитие и поддержка нормального рынка данных. В планах — открытие государственных/общественных данных (в нормальном, подготовленном и машиночитаемом виде, а не как обычно), а также данных отдельных предприятий и отраслей. Также Китай намерен разработать систему стандартов данных для управления их качеством, сформировать отдельные корпусы дата-сетов для ИИ и высококачественных дата-сетов для отдельных отраслей (энергетики, транспорта, промышленности и пр.).
Помимо промышленности, новых индустрий и науки с инновациями в плане на 15‑ю пятилетку есть еще одна сквозная технологическая тема — все, что связано с цифровыми технологиями, и в первую очередь — искусственный интеллект.
Приоритеты Китая в части цифрового развития достаточно предсказуемы.
Первый — развитие вычислительных мощностей, крупномасштабных, высокопроизводительных и, по возможности, «зеленых"/экологически нейтральных. В качестве отдельного направления рассматриваются альтернативные варианты, включая облачные и периферийные вычисления, а также вычисления на различных пользовательских устройствах (смартфонах, ПК и др.), в том числе для снижения стоимости использования вычислительных мощностей малых и средних предприятий.
Как и в случае с промышленной/ инновационной политикой, Китай действует в высшей степени последовательно: крупнейший общестрановой проект по наращиванию вычислительных мощностей — "Данные на востоке, вычисления на западе" — стартовал еще в 2022 году, и за два года в его рамках в Ганьсу, Нинься и других городах и провинциях были развернуты вычислительные кластеры мощностью более 50 тыс. петафлопс.
В июне 2026 года, после принятия рамочного плана на 15‑ю пятилетку и в полном соответствии с заявленными целями, была обнародована еще одна программа создания национальной сети специализированных ЦОДов для ИИ-вычислений общей стоимостью порядка $ 300 млрд (2 трлн юаней). Проекты будут финансироваться из государственных инвестфондов; ожидается, что ЦОДы начнут работать как сеть уже в 2028 году, а к 2030 году проект должен быть полностью завершен. Операторами ЦОДов станут компании с государственным участием, в том числе China Mobile и China Telecom; как минимум 80% ИИ-чипов должно быть закуплено у китайских поставщиков — в первую очередь, видимо, у Huawei.
Второе большое направление — развитие ИИ-моделей и алгоритмов, начиная с R&D и разработки новых базовых теоретических оснований для вычислений и заканчивая технологиями оптимизации имеющихся алгоритмов. Цели и задачи Китая в плане ИИ-моделей более абстрактны, поскольку находятся в ведении условно-частного технологического бизнеса. Предполагается поддержка развития технологических решений в сфере мультимодальных моделей, ИИ-агентов, воплощенного и "роевого" и универсального ИИ, специализированных отраслевых ИИ-моделей.
Третий компонент всеобщей цифровизации и ИИ-зации, в наибольшей степени зависимый от государства и госрегулирования, — развитие и поддержка нормального рынка данных. В планах — открытие государственных/общественных данных (в нормальном, подготовленном и машиночитаемом виде, а не как обычно), а также данных отдельных предприятий и отраслей. Также Китай намерен разработать систему стандартов данных для управления их качеством, сформировать отдельные корпусы дата-сетов для ИИ и высококачественных дата-сетов для отдельных отраслей (энергетики, транспорта, промышленности и пр.).
Все это остается в логике преемственности и предсказуемости политик. В 2023 году в Китае был создан Национальный департамент по данным; в 2024 году стартовали проекты «Данные как фактор производства 2024−2026″ и "Доверенные репозитории данных», которые должны были повысить качество и доступность данных в приоритетных для страны отраслях/направлениях, в том числе в промышленности, сельском хозяйстве, науке и здравоохранении. А в 2025 году Государственный комитет по развитию и реформам предложил корректировку data-планов в связи с растущими потребностями в нормальных данных для обучения ИИ-моделей. Предполагается нормативно и законодательно закрепить разные виды прав на данные: на владение ими, их обработку и использование, создание дата-продуктов. А также создать единый механизм справедливого распределения выгод/прибылей от использования данных.
Конечно, Китай не был бы Китаем без опережающего развития регулирования: в плане на 15‑ю пятилетку четко прописана необходимость доработки регуляторики для обеспечения безопасности использования ИИ и иных новых цифровых технологий, а также бизнес-моделей их применения и сервисов на их основе. В первую очередь речь идет о технологических стандартах и практиках применения/внедрения технологий. Например, в сфере ИИ предполагается развивать систему регистрации алгоритмов и моделей, управления прозрачностью (объяснимостью и предсказуемостью результатов) и оценку моделей/алгоритмов с точки зрения безопасности.
Большой и больной вопрос для Китая (как и для любой страны, претендующей на заметную позицию на глобальном рынке ИИ) — риски, связанные с использованием ИИ. В этой связи планируется большая работа в области определения ответственности разработчиков, операторов/дистрибьюторов и пользователей ИИ в части генерации контента и его распространения. Кроме того, будет создана независимая система управления рисками, связанными с ИИ, для всего жизненного цикла ИИ-моделей, вплоть до мониторинга безопасности ИИ-моделей в режиме real time, выдачи предупреждения о возможных рисках и набора экстренных мер, принимаемых при выявлении нарушений или угрозах безопасности. Кроме того, предусмотрен ряд мер для выявления и пресечения незаконного использования данных [ИИ-разработчиками и самими моделями], генерации дипфейков и утечки персональных данных.
Невозможно не отметить различный подход Китая и США к развитию ИИ: Китай делает ставку на централизованное, скоординированное развитие всех компонентов, необходимых для ИИ-доминирования, в том числе в залоге «опоры на собственные силы» и обеспечения безопасности всех цепочек поставок. США опираются на рынок, способный создавать передовые ИИ-модели и инструменты на их основе. Чей подход более выигрышный — пока не ясно.
Конечно, Китай не был бы Китаем без опережающего развития регулирования: в плане на 15‑ю пятилетку четко прописана необходимость доработки регуляторики для обеспечения безопасности использования ИИ и иных новых цифровых технологий, а также бизнес-моделей их применения и сервисов на их основе. В первую очередь речь идет о технологических стандартах и практиках применения/внедрения технологий. Например, в сфере ИИ предполагается развивать систему регистрации алгоритмов и моделей, управления прозрачностью (объяснимостью и предсказуемостью результатов) и оценку моделей/алгоритмов с точки зрения безопасности.
Большой и больной вопрос для Китая (как и для любой страны, претендующей на заметную позицию на глобальном рынке ИИ) — риски, связанные с использованием ИИ. В этой связи планируется большая работа в области определения ответственности разработчиков, операторов/дистрибьюторов и пользователей ИИ в части генерации контента и его распространения. Кроме того, будет создана независимая система управления рисками, связанными с ИИ, для всего жизненного цикла ИИ-моделей, вплоть до мониторинга безопасности ИИ-моделей в режиме real time, выдачи предупреждения о возможных рисках и набора экстренных мер, принимаемых при выявлении нарушений или угрозах безопасности. Кроме того, предусмотрен ряд мер для выявления и пресечения незаконного использования данных [ИИ-разработчиками и самими моделями], генерации дипфейков и утечки персональных данных.
Невозможно не отметить различный подход Китая и США к развитию ИИ: Китай делает ставку на централизованное, скоординированное развитие всех компонентов, необходимых для ИИ-доминирования, в том числе в залоге «опоры на собственные силы» и обеспечения безопасности всех цепочек поставок. США опираются на рынок, способный создавать передовые ИИ-модели и инструменты на их основе. Чей подход более выигрышный — пока не ясно.
Предполагаемое место ИИ в социально-экономическом и технологическом развитии Китая
Развитие науки и технологий:
Развитие промышленности:
Повышение качества потребления:
Благополучие людей:
Госуправление:
Глобальная кооперация:
«Один пояс, один путь»;
- развитие новых парадигм научных исследований и технологических R&D на основе ИИ; новые научно-исследовательские платформы и высококачественные научные дата-сеты;
- скоординированное развитие инноваций в области ИИ, квантовых наук, наук о жизни, новых материалов, новой энергетики, 6G и др.
Развитие промышленности:
- применение ИИ в R&D, проектировании, организации производства, промышленном оборудовании и сервисах;
- диспетчеризация загрузки оборудования, разведки и добычи энергетических ресурсов;
- прогнозирование выработки электроэнергии для новых источников энергии;
- применение ИИ-агентов и ИИ-«терминалов» во всех секторах экономики;
- внедрение ИИ в общественно-важных областях (биомедицина, здравоохранение, реагирование на стихийные бедствия);
- цифровая трансформация традиционных промышленных кластеров.
Повышение качества потребления:
- повышение эффективности, качества и накопление пользовательского опыта в отечественных приложениях, использующих ИИ;
- разработка новых ИИ-«терминалов» (смартфоны, компьютеры, бытовая техника с ИИ) и иных новых продуктов, использующих ИИ;
- поддержка потребления ИИ-сервисов.
Благополучие людей:
- образование (образовательные приложения; «умные» модели обучения, в том числе для школ; индивидуализированное обучение; «умный» тьюторинг);
- здравоохранение (ИИ-ассистенты для учреждений здравоохранения; продвижение ИИ в общественном здравоохранении, профилактике заболеваний и пр.);
- культура;
- исследование новых форм коллаборации «человек — машина», в том числе для применения в компаниях, использующих интенсивный физический труд, и на опасных производствах.
Госуправление:
- наблюдение за рынками и их контроль;
- мониторинг безопасности труда;
- предотвращение ЧС и ускорение реакции на них;
- управление общественной, информационной и экологической, кибербезопасностью.
Глобальная кооперация:
- создание Организации по кооперации в области развития ИИ;
- создание многосторонней кооперационной платформы в рамках инициативы
«Один пояс, один путь»;
- продвижение идеи о национальных системах контроля ИИ, в том числе технических стандартов и этических норм;
- поддержка открытых инноваций и кооперационных экосистем для развития ИИ.
Объект и предмет
В обозримой перспективе особых проблем во взаимоотношениях двух стран не предвидится. В мае 2026 года был продлен российско-китайский Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. Торговые отношения между Россией и Китаем, несмотря на санкции и некоторое общее снижение оборота после рекордного роста на 46,9% (в 2023 году), остаются стабильными. Товарооборот составляет порядка $ 200 млрд. В структуре китайского экспорта преобладает средне- и высокотехнологичная продукция — на машины, оборудование, электромеханические устройства и транспортные средства приходится не менее 60% всех поставок из Китая.
Что касается научно-технологического взаимодействия, в 2026 году должна быть принята очередная дорожная карта сотрудничества в области науки, технологий и инноваций (2026−2030 годы). Среди направлений — мегасайенс-проекты, академические обмены, многосторонние проекты в рамках ШОС и БРИКС и пр.
Самая свежая версия ви`дения сотрудничества между Россией и Китаем в сфере науки и технологий закреплена в Совместном коммюнике по итогам 30‑й регулярной встречи глав правительств двух стран (ноябрь 2025 года). В качестве приоритетных направлений взаимодействия обозначены фундаментальная наука, искусственный интеллект (инфраструктура, кадры, инвестиции в проекты и пр.), цифровые решения с открытым исходным кодом, спутниковый Интернет и спутниковая навигация, а также космические технологии (координация планируемых российских и китайских миссий по исследованию Луны, проект Международной научной лунной станции).
Но есть и ограничения, которые могут затормозить расширение сотрудничества в области науки и технологий. Главное — разительные различия в национальных технологических повестках. Китай в рамках 15‑й пятилетки будет стремиться достичь глобального технологического лидерства (а по некоторым направлениям вроде батарей, электромобилей, робототехники и пр. он его уже достиг). Технологическая политика России сегодня направлена на устранение критических технологических/продуктовых дефицитов. В том числе за счет все того же Китая.
В таких условиях поиск тем и направлений, в/на которых Россия выступала бы не рядовым покупателем хайтек-продукции, а полноценным равноправным партнером по разработке технологий и/или продуктов, — отдельная и сложная задача. Ее решение ничуть не облегчается ставкой Китая на "опору на собственные силы" и его последовательной политикой сбора всех критических технологических и производственных цепочек строго на своей территории и под своим контролем.
Остальные сложности — такие, как нынешняя номенклатура российского экспорта (70% — энергоресурсы), доминирование крупного бизнеса (практически все сделки «Россия — Китай» заключаются между крупными компаниями с госучастием) и крайне малые объемы китайских инвестиций в Россию — выглядят преодолимыми. Было бы желание — ну, и предмет для кооперации.
В обозримой перспективе особых проблем во взаимоотношениях двух стран не предвидится. В мае 2026 года был продлен российско-китайский Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. Торговые отношения между Россией и Китаем, несмотря на санкции и некоторое общее снижение оборота после рекордного роста на 46,9% (в 2023 году), остаются стабильными. Товарооборот составляет порядка $ 200 млрд. В структуре китайского экспорта преобладает средне- и высокотехнологичная продукция — на машины, оборудование, электромеханические устройства и транспортные средства приходится не менее 60% всех поставок из Китая.
Что касается научно-технологического взаимодействия, в 2026 году должна быть принята очередная дорожная карта сотрудничества в области науки, технологий и инноваций (2026−2030 годы). Среди направлений — мегасайенс-проекты, академические обмены, многосторонние проекты в рамках ШОС и БРИКС и пр.
Самая свежая версия ви`дения сотрудничества между Россией и Китаем в сфере науки и технологий закреплена в Совместном коммюнике по итогам 30‑й регулярной встречи глав правительств двух стран (ноябрь 2025 года). В качестве приоритетных направлений взаимодействия обозначены фундаментальная наука, искусственный интеллект (инфраструктура, кадры, инвестиции в проекты и пр.), цифровые решения с открытым исходным кодом, спутниковый Интернет и спутниковая навигация, а также космические технологии (координация планируемых российских и китайских миссий по исследованию Луны, проект Международной научной лунной станции).
Но есть и ограничения, которые могут затормозить расширение сотрудничества в области науки и технологий. Главное — разительные различия в национальных технологических повестках. Китай в рамках 15‑й пятилетки будет стремиться достичь глобального технологического лидерства (а по некоторым направлениям вроде батарей, электромобилей, робототехники и пр. он его уже достиг). Технологическая политика России сегодня направлена на устранение критических технологических/продуктовых дефицитов. В том числе за счет все того же Китая.
В таких условиях поиск тем и направлений, в/на которых Россия выступала бы не рядовым покупателем хайтек-продукции, а полноценным равноправным партнером по разработке технологий и/или продуктов, — отдельная и сложная задача. Ее решение ничуть не облегчается ставкой Китая на "опору на собственные силы" и его последовательной политикой сбора всех критических технологических и производственных цепочек строго на своей территории и под своим контролем.
Остальные сложности — такие, как нынешняя номенклатура российского экспорта (70% — энергоресурсы), доминирование крупного бизнеса (практически все сделки «Россия — Китай» заключаются между крупными компаниями с госучастием) и крайне малые объемы китайских инвестиций в Россию — выглядят преодолимыми. Было бы желание — ну, и предмет для кооперации.
ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ