НАУКА / #5_2026
Наука в цифрах
Текст: Дарья ГУБИНА / Фото: Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского, «Росатом»
Какая она — российская наука? Кто такие научные работники? Какие научные области они развивают? Какие ресурсы доступны ученым и каких результатов они достигают? В поисках ответов на эти вопросы «НАЭ» изучил сборник «Индикаторы науки», ежегодно выпускаемый Институтом статистических исследований и экономики знаний (ИСИЭЗ) НИУ ВШЭ. А в детали нас посвятила одна из авторов сборника, кандидат социологических наук, директор Центра статистики и мониторинга науки и инноваций ИСИЭЗ НИУ ВШЭ Екатерина Стрельцова.
В 2024 году в России работали 350,9 тыс. исследователей, подавляющее большинство (96,6%) — в крупных и средних организациях. Больше половины (55%) трудились в предпринимательском секторе науки, примерно треть (34,5%) — в государственном, каждый десятый (10%) — в секторе высшего образования. Почти 45% исследователей, работающих в крупных и средних организациях, моложе 40 лет; на малых предприятиях молодых ученых еще больше — 54%.
Традиционно среди ученых преобладают мужчины — 62% в 2024 году. Отчасти это может быть связано с ориентацией российской науки — порядка 60% исследователей в нашей стране представляют технические области; на них же приходится и бо́льшая часть финансирования исследований и разработок (около 70%).
Такая ориентация отражается и в конкретных результатах. Россия занимает 12-е место в мире по числу патентных заявок на изобретения, причем за 2023−2024 годы это число выросло на 4,3%. При этом в отношении научных публикаций динамика иная: в 2024 году их число в изданиях, индексируемых в Scopus, сократилось и составило 100,9 тыс. Пик пришелся на 2020−2021 годы (около 131 тыс. публикаций ежегодно), после чего началось снижение, обусловленное, в числе прочего, внешними ограничениями и исключением из базы ряда российских журналов. Зато в этой статистике заметен «разворот на Восток»: наши ученые стали активнее сотрудничать с коллегами из стран Азии — почти треть международных публикаций вышла в соавторстве с учеными из Китая и Индии.
О том, какие тенденции стоят за приведенными цифрами и откуда берутся данные для сборника, мы поговорили с Екатериной Стрельцовой.
Такая ориентация отражается и в конкретных результатах. Россия занимает 12-е место в мире по числу патентных заявок на изобретения, причем за 2023−2024 годы это число выросло на 4,3%. При этом в отношении научных публикаций динамика иная: в 2024 году их число в изданиях, индексируемых в Scopus, сократилось и составило 100,9 тыс. Пик пришелся на 2020−2021 годы (около 131 тыс. публикаций ежегодно), после чего началось снижение, обусловленное, в числе прочего, внешними ограничениями и исключением из базы ряда российских журналов. Зато в этой статистике заметен «разворот на Восток»: наши ученые стали активнее сотрудничать с коллегами из стран Азии — почти треть международных публикаций вышла в соавторстве с учеными из Китая и Индии.
О том, какие тенденции стоят за приведенными цифрами и откуда берутся данные для сборника, мы поговорили с Екатериной Стрельцовой.
О возрасте науки и других ее особенностях
— Российская наука стареет или молодеет?
За последние три года средний возраст российских исследователей не изменился, он по-прежнему составляет 46 лет. Численность самой молодой группы — младше 30 лет — постепенно растет. Причем это общий тренд — молодежи становится больше во всех секторах: в предпринимательском, например, +2% за последние три года, в вузовском — +12,5%, в государственном — +6,3%. Однако возрастную структуру науки это пока кардинально не меняет. Такие изменения требуют больше времени.
— В 2024 году доля исследователей моложе 30 лет выросла, а доля ученых в возрасте до 35 лет сократилась. Реален ли приток молодежи в науку или мы имеем дело с демографическим эффектом?
Думаю, это результат влияния сразу нескольких факторов. Во-первых, вы правы: нельзя не учитывать демографическое эхо 1990-х годов — последствия спада рождаемости в тот период отражаются на численности сегодняшних 30-летних. Второй фактор — позитивный — приток молодежи. Как показывает статистика, в последние годы порядка 2% выпускников российских вузов идут в науку. В большой степени это результат господдержки: грантов, стипендий, программ для молодых ученых.
— Становится ли российская наука более прикладной?
Российская наука традиционно имеет прикладной характер; сегодня такая ориентация поддерживается государственными приоритетами — необходимостью обеспечения технологического суверенитета страны. В структуре внутренних затрат на исследования преобладают (63,4% в 2024 г.) разработки, направленные на производство новых и усовершенствование существующих продуктов и процессов. Еще порядка 20% — прикладные исследования, также нацеленные на решение практических задач. Такое структурное соотношение сохраняется на протяжении многих лет. Кстати, доминирование разработок и прикладных исследований характерно для многих технологически развитых стран, например, США, Японии, Южной Кореи. В Китае и Израиле доля разработок в объеме затрат на науку превышает 80%.
— Российская наука стареет или молодеет?
За последние три года средний возраст российских исследователей не изменился, он по-прежнему составляет 46 лет. Численность самой молодой группы — младше 30 лет — постепенно растет. Причем это общий тренд — молодежи становится больше во всех секторах: в предпринимательском, например, +2% за последние три года, в вузовском — +12,5%, в государственном — +6,3%. Однако возрастную структуру науки это пока кардинально не меняет. Такие изменения требуют больше времени.
— В 2024 году доля исследователей моложе 30 лет выросла, а доля ученых в возрасте до 35 лет сократилась. Реален ли приток молодежи в науку или мы имеем дело с демографическим эффектом?
Думаю, это результат влияния сразу нескольких факторов. Во-первых, вы правы: нельзя не учитывать демографическое эхо 1990-х годов — последствия спада рождаемости в тот период отражаются на численности сегодняшних 30-летних. Второй фактор — позитивный — приток молодежи. Как показывает статистика, в последние годы порядка 2% выпускников российских вузов идут в науку. В большой степени это результат господдержки: грантов, стипендий, программ для молодых ученых.
— Становится ли российская наука более прикладной?
Российская наука традиционно имеет прикладной характер; сегодня такая ориентация поддерживается государственными приоритетами — необходимостью обеспечения технологического суверенитета страны. В структуре внутренних затрат на исследования преобладают (63,4% в 2024 г.) разработки, направленные на производство новых и усовершенствование существующих продуктов и процессов. Еще порядка 20% — прикладные исследования, также нацеленные на решение практических задач. Такое структурное соотношение сохраняется на протяжении многих лет. Кстати, доминирование разработок и прикладных исследований характерно для многих технологически развитых стран, например, США, Японии, Южной Кореи. В Китае и Израиле доля разработок в объеме затрат на науку превышает 80%.
Химико-технологический кластер Научного дивизиона «Росатома», г. Москва
— Какие показатели внушают вам оптимизм, а какие тревожат?
В последние годы мы наблюдаем устойчивую позитивную динамику по целому ряду «ресурсных» показателей российской науки. Например, растут численность научного персонала, объем затрат на исследования и разработки, стоимость основных фондов. На этом фоне хотелось бы видеть рост результативности. Однако, например, число публикаций российских авторов в международных научных изданиях в последние годы, напротив, снижается. Это результат многих факторов, таких как сокращение взаимодействия с привычными для России зарубежными научными партнерами, необходимость налаживания новых связей, завершение участия в крупных международных проектах, а также изменения институциональных «правил игры» — переориентация на российские научные журналы, мораторий на оценку публикационной активности в зарубежных научных изданиях, действовавший несколько лет.
В последние годы мы наблюдаем устойчивую позитивную динамику по целому ряду «ресурсных» показателей российской науки. Например, растут численность научного персонала, объем затрат на исследования и разработки, стоимость основных фондов. На этом фоне хотелось бы видеть рост результативности. Однако, например, число публикаций российских авторов в международных научных изданиях в последние годы, напротив, снижается. Это результат многих факторов, таких как сокращение взаимодействия с привычными для России зарубежными научными партнерами, необходимость налаживания новых связей, завершение участия в крупных международных проектах, а также изменения институциональных «правил игры» — переориентация на российские научные журналы, мораторий на оценку публикационной активности в зарубежных научных изданиях, действовавший несколько лет.
О спецразделах сборника
— Почему в сборник 2026 года впервые включены данные по малым предприятиям?
Традиционно основной вклад в развитие российской науки вносят крупные и средние организации, и с 1990-х годов данные собирались только по ним. Но в последние годы сектор малого предпринимательства активно развивается и расширяется.
В 2024 году Росстат запустил ежегодное обследование, охватившее малые предприятия, ведущие собственные исследования и разработки. Первый раунд любого нового наблюдения рассматривается как тестовый; в новый сборник, имея данные за два года, мы включили не только все имеющиеся показатели по малым предприятиям, но и сводные показатели по всей российской науке. В этом году Росстат включил в число объектов наблюдения микропредприятия. В следующем сборнике мы учтем данные и по ним.
— Почему данные о развитии науки в Арктической зоне выделены в отдельный раздел? Какие из них самые важные?
Раздел, посвященный Арктике, впервые появился в сборнике в 2022 году. Нам хотелось оценить, как развивается наука в этой непростой, но стратегически важной для страны зоне. Очевидно, что ввиду особых природно-климатических условий и уникальных ресурсов расположенные здесь организации имеют специфические потребности и интересы.
Научно-технический комплекс в Арктической зоне небольшой — исследования и разработки ведут 84 крупные и средние организации, в которых работают порядка 1,7 тыс. исследователей. Но при этом есть спрос на новые знания, прикладные решения. На этих территориях широко применяются передовые производственные технологии (более 8 тыс. в 2024 году), причем наиболее востребованы они в связи, управлении и геоматике (43,6%).
— Видите ли вы противоречия в разделе «Общественное мнение о науке и технологиях»? Существует ли разрыв между доверием и пониманием науки у граждан России?
Да, россияне в целом доверяют науке, но при этом слабо осведомлены о том, что́ в ней происходит. Люди верят в значимость, важность науки, но не слишком ею интересуются. Видимо, в основе их доверия — не столько объективные знания, сколько убежденность в благих намерениях ученых.
По нашим данным, 93% россиян считают, что результаты развития науки позитивно влияют на качество жизни, делая ее более комфортной; 85% ожидают, что благодаря развитию науки и технологий у будущих поколений появится больше возможностей.
— Почему в сборник 2026 года впервые включены данные по малым предприятиям?
Традиционно основной вклад в развитие российской науки вносят крупные и средние организации, и с 1990-х годов данные собирались только по ним. Но в последние годы сектор малого предпринимательства активно развивается и расширяется.
В 2024 году Росстат запустил ежегодное обследование, охватившее малые предприятия, ведущие собственные исследования и разработки. Первый раунд любого нового наблюдения рассматривается как тестовый; в новый сборник, имея данные за два года, мы включили не только все имеющиеся показатели по малым предприятиям, но и сводные показатели по всей российской науке. В этом году Росстат включил в число объектов наблюдения микропредприятия. В следующем сборнике мы учтем данные и по ним.
— Почему данные о развитии науки в Арктической зоне выделены в отдельный раздел? Какие из них самые важные?
Раздел, посвященный Арктике, впервые появился в сборнике в 2022 году. Нам хотелось оценить, как развивается наука в этой непростой, но стратегически важной для страны зоне. Очевидно, что ввиду особых природно-климатических условий и уникальных ресурсов расположенные здесь организации имеют специфические потребности и интересы.
Научно-технический комплекс в Арктической зоне небольшой — исследования и разработки ведут 84 крупные и средние организации, в которых работают порядка 1,7 тыс. исследователей. Но при этом есть спрос на новые знания, прикладные решения. На этих территориях широко применяются передовые производственные технологии (более 8 тыс. в 2024 году), причем наиболее востребованы они в связи, управлении и геоматике (43,6%).
— Видите ли вы противоречия в разделе «Общественное мнение о науке и технологиях»? Существует ли разрыв между доверием и пониманием науки у граждан России?
Да, россияне в целом доверяют науке, но при этом слабо осведомлены о том, что́ в ней происходит. Люди верят в значимость, важность науки, но не слишком ею интересуются. Видимо, в основе их доверия — не столько объективные знания, сколько убежденность в благих намерениях ученых.
По нашим данным, 93% россиян считают, что результаты развития науки позитивно влияют на качество жизни, делая ее более комфортной; 85% ожидают, что благодаря развитию науки и технологий у будущих поколений появится больше возможностей.
О сборе данных, «слепых зонах» и идеальном сборнике
— Откуда вы получаете данные и как с ними работаете?
Основным источником информации для подготовки сборника служат данные Росстата. Их дополняют результаты мониторинговых обследований, проводимых нашим институтом (ИСИЭЗ НИУ ВШЭ). Они позволяют расширить представления о науке, об отношении к ней населения за счет индикаторов, отсутствующих в статистике. Сборник также содержит данные Федерального казначейства о финансировании исследований и разработок, Роспатента и Всемирной организации интеллектуальной собственности — о патентной активности и лицензионной деятельности, базы Scopus — о публикационной активности, ОЭСР, Евростата, ЮНЕСКО, Всемирного банка, Статкомитета СНГ и других организаций по целому спектру показателей, характеризующих развитие науки за рубежом. Экспертные и прогнозные оценки, результаты моделирования мы в этом издании не используем — только официальную статистическую информацию.
— Используете ли вы ИИ при анализе данных?
Мы постоянно экспериментируем с новыми цифровыми технологиями, но возможности применения ИИ при формировании сборника пока ограничены. Большинство статистических данных публикуется в формате сводных таблиц, а не микроданных, автоматизировать (в том числе с использованием ИИ) работу с которыми было бы гораздо проще. Во-первых, структура таблиц регулярно меняется, обновляется вслед за изменениями форм статистических наблюдений. Это путает ИИ, он не может корректно сопоставить данные и построить временны́е ряды. Во-вторых, ИИ пока допускает ошибки при считывании количественных показателей, цифр, может менять их местами или «выдумывать». Так что доверить ему формирование таблиц и графиков мы не можем и полагаемся на привычные цифровые инструменты, например, макросы в Excel. При этом мы внимательно следим за развитием ИИ, ждем, когда он сможет стать нам надежным помощником.
— Есть ли в статистике «слепые зоны» — показатели, критически важные для понимания состояния науки, но сложные для оценки?
Когда работаешь со статистикой, с количественными данными, всегда чего-то не хватает — хочется оценить, измерить новые явления, собрать информацию для более глубокого, сложного анализа. Например, сейчас меня и мою команду интересует деятельность платной аспирантуры. Мы не знаем, чем она отличается от «бюджетной». Хотелось бы иметь данные о движении аспирантов, обучавшихся в этом формате: какая доля и на каких этапах отчисляется, а какой процент защищает кандидатские диссертации.
Еще одна «слепая зона», причем не только для российской статистики, — оценка использования интеллектуальной собственности. Мы знаем, что число патентов на изобретения, в отношении которых в России регистрируются распоряжения исключительными правами, в последние годы варьирует в диапазоне 4−6 тыс. в год. При этом Роспатент ежегодно выдает порядка 20−30 тыс. новых патентов на эти объекты интеллектуальной собственности. Что же происходит с остальными? Используют ли их патентообладатели в собственных интересах, или они образуют пассивный запас? Пока никто в мире не может точно оценить долю запатентованных решений, вовлекаемых в экономический оборот.
— Какие разделы вам бы хотелось добавить в сборник? Видите ли вы возможности для его усовершенствования?
Сборник агрегирует всю доступную количественную информацию о российской науке, представляет ее в простом и понятном виде. Хотелось бы на какое-то время сохранить его структуру и содержание: читателям удобно пользоваться знакомой навигацией, они знают, что́ и где искать, как работать с показателями, как их интерпретировать. А вот сроки подготовки сборника хотелось бы сократить — с учетом темпа жизни, происходящих изменений данные должны быть не только объективными и полными, но и актуальными. Росстат также стремится быстрее публиковать результаты своих обследований. Мы с коллегами готовы поддержать эту динамику и постоянно ищем инструменты, которые позволят оптимизировать и ускорить работу. Не в ущерб качеству, конечно.
— Откуда вы получаете данные и как с ними работаете?
Основным источником информации для подготовки сборника служат данные Росстата. Их дополняют результаты мониторинговых обследований, проводимых нашим институтом (ИСИЭЗ НИУ ВШЭ). Они позволяют расширить представления о науке, об отношении к ней населения за счет индикаторов, отсутствующих в статистике. Сборник также содержит данные Федерального казначейства о финансировании исследований и разработок, Роспатента и Всемирной организации интеллектуальной собственности — о патентной активности и лицензионной деятельности, базы Scopus — о публикационной активности, ОЭСР, Евростата, ЮНЕСКО, Всемирного банка, Статкомитета СНГ и других организаций по целому спектру показателей, характеризующих развитие науки за рубежом. Экспертные и прогнозные оценки, результаты моделирования мы в этом издании не используем — только официальную статистическую информацию.
— Используете ли вы ИИ при анализе данных?
Мы постоянно экспериментируем с новыми цифровыми технологиями, но возможности применения ИИ при формировании сборника пока ограничены. Большинство статистических данных публикуется в формате сводных таблиц, а не микроданных, автоматизировать (в том числе с использованием ИИ) работу с которыми было бы гораздо проще. Во-первых, структура таблиц регулярно меняется, обновляется вслед за изменениями форм статистических наблюдений. Это путает ИИ, он не может корректно сопоставить данные и построить временны́е ряды. Во-вторых, ИИ пока допускает ошибки при считывании количественных показателей, цифр, может менять их местами или «выдумывать». Так что доверить ему формирование таблиц и графиков мы не можем и полагаемся на привычные цифровые инструменты, например, макросы в Excel. При этом мы внимательно следим за развитием ИИ, ждем, когда он сможет стать нам надежным помощником.
— Есть ли в статистике «слепые зоны» — показатели, критически важные для понимания состояния науки, но сложные для оценки?
Когда работаешь со статистикой, с количественными данными, всегда чего-то не хватает — хочется оценить, измерить новые явления, собрать информацию для более глубокого, сложного анализа. Например, сейчас меня и мою команду интересует деятельность платной аспирантуры. Мы не знаем, чем она отличается от «бюджетной». Хотелось бы иметь данные о движении аспирантов, обучавшихся в этом формате: какая доля и на каких этапах отчисляется, а какой процент защищает кандидатские диссертации.
Еще одна «слепая зона», причем не только для российской статистики, — оценка использования интеллектуальной собственности. Мы знаем, что число патентов на изобретения, в отношении которых в России регистрируются распоряжения исключительными правами, в последние годы варьирует в диапазоне 4−6 тыс. в год. При этом Роспатент ежегодно выдает порядка 20−30 тыс. новых патентов на эти объекты интеллектуальной собственности. Что же происходит с остальными? Используют ли их патентообладатели в собственных интересах, или они образуют пассивный запас? Пока никто в мире не может точно оценить долю запатентованных решений, вовлекаемых в экономический оборот.
— Какие разделы вам бы хотелось добавить в сборник? Видите ли вы возможности для его усовершенствования?
Сборник агрегирует всю доступную количественную информацию о российской науке, представляет ее в простом и понятном виде. Хотелось бы на какое-то время сохранить его структуру и содержание: читателям удобно пользоваться знакомой навигацией, они знают, что́ и где искать, как работать с показателями, как их интерпретировать. А вот сроки подготовки сборника хотелось бы сократить — с учетом темпа жизни, происходящих изменений данные должны быть не только объективными и полными, но и актуальными. Росстат также стремится быстрее публиковать результаты своих обследований. Мы с коллегами готовы поддержать эту динамику и постоянно ищем инструменты, которые позволят оптимизировать и ускорить работу. Не в ущерб качеству, конечно.
ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ